— Ну вот, — весело засмеялась Ромашка. — Теперь ты меня нипочем не бросишь! Иначе я умру!

Она оказалась права. Я не смогла ее бросить. Если и были где у Ромашки родичи, объявляться они не спешили. Документы на удочерение я собрала удивительно быстро, без обычных в таких случаях волокит и взяток. Меньше, чем через полгода моя подопечная стала Ромашкой Догаевой, моей приемной дочерью…

Меня многие считали сдвинутой и не без оснований. Но тут уж все четко решили: я окончательно выжила из ума. Зачем это сдался старой деве за сорок приемный ребенок, да еще в трудном подростковом возрасте? На биофаке, где я читала лекции по ботанике в свободное от дорог время, только об этом и говорили. Даже студенты. Но мне было наплевать!

В моей одинокой однокомнатной квартире появилось настоящее чудо, и сплетни окружающих волновали меня мало.

Однажды мы с Ромашкой гуляли в парке над набережной… Она болтала без умолку, рассказывая обо всем понемногу. О своих делах в школе, о новых подружках, о том, кто кого любит, а кто кого — нет… Я купила ей билет на крутые американские горки с "мертвой" петлей, и моя Ромашка, сияя, убежала занимать очередь ко входу на аттракцион. А я пошла к шатру цыганской гадалки.

Ее звали Тамара. Мы дружили, если можно, конечно, назвать дружбой симпатию, неизвестно с чего возникшую между старой цыганкой и преподавателем городского университета.

— Дэнь добрый! — приветствовала меня Тамара. — Прахади!

В шатре стоял таинственный полумрак, горели свечи, распространяя тонкий терпкий аромат, к которому примешивались запахи натурального зернового кофе. Кофе здесь всегда был отличным.

Известная всему городу ворожея и травница, Тамара держалась с достоинством королевы, правящей миром. Не каждому соглашалась она раскинуть карты или опрокинуть чашечку с кофейной гущей. "Плохого чэловека за вэрсту видать", — говаривала она.

Нас связала вместе общая палата в хирургии: у меня случился приступ аппендицита, Тамара пострадала в ДТП… С тех-то пор мы и дружили.