— Мама Инга! — Ромашка ворвалась в шатер как маленький вихрь. — А можно мне еще разок прокатиться?

— Можно, — я дала ей денег, и девочка вновь умчалась, только колыхнулась вслед пестрая занавесь.

— Твоя дэвочка? — спросила Тамара.

— Моя, — кивнула я и рассказала про встречу у реки, опустив, понятное дело, "жизнь отдам" и происшествие с исчезнувшим невесть куда шариком крови… Тамара слушала молча.

— Забавная история, правда? — сказала я.

— Забавная, — согласилась цыганка, поджав губы.

Я видела: Ромашка не пришлась ей по душе, но говорить о том она почему-то не хотела.

— Раскинь карты, Тамара, — попросила я, чтобы развеять повисшее между нами неловкое молчание.

— Без карт вижу, — вдруг заявила гадалка. — Нэ будет добра!

— Это почему же?! — вскинулась я.

— Сама знаешь, — отрезала Тамара.

Меня кольнуло острым пониманием: цыганка знала. Каким-то непостижимым образом она знала все то, что я недоговорила, рассказывая свою историю. Мне стало не по себе.

Я перевернула над блюдечком кофейную чашечку. Тамара взяла ее через время и стала разглядывать.

— Видишь? — она указала на странный потек, похожий на двухголового человечка. — Сдвоенная судьба! Нэ к добру.

— Знаешь, Тамара, — сказала я с раздражением. — Если честно… Не верю я в твои гадания!

— Нэ верь, — дернула она плечом. — Что изменится с твоего нэверия?

И вновь меня проморозило от ее пронзительного взгляда… Мне показалось, Тамара хотела сказать что-то важное, но с улицы донесся веселый голосок моей девочки, и я поспешила покинуть шатер.

Потом мы с Ромашкой долго гуляли по парку, а наутро я повела ее в бассейн… О неприятном разговоре с Тамарой я больше не вспоминала.

Шло время. Моя Ромашка из неприхотливого полевого цветка превратилась в оранжерейное растение, только и знавшее, что требовать.