— Светлана Юрьевна, — окликнула её светловолосая девчонка, сидевшая за соседней от меня кассой. — Пропустите её, я заплачу за бабушку. Сколько у неё?

— На восемь девятьсот, — баском отозвалась контролёрша. — Делать тебе нечего, Катя. Их сейчас как тараканов развелось, а у тебя ребёнок маленький. Всех ведь не пережалеешь.

Я невольно улыбнулся — это была моя любимая фраза.

— Дай Бог тебе здоровья, милая, — бормотала старушка, принимая из рук девушки чек. — Дай Бог… Всё потеряла… Как дальше жить? Никого ведь у меня… Как же я потеряла-то всё?.. Ох, беда…

Миновав кассу, она остановилась возле витрины и, поставив потёртую сумку на пол, принялась суетливо шарить по карманам.

Сидевшая за "моей" кассой девица с крашенными в ярко-рыжий цвет волосами бодро считала стоявшему передо мной мужчине стоимость товаров:

— Два сто, плюс два сто будет четыре семьсот, пять пятьсот, плюс пять триста будет одиннадцать двести… Итого, с вас двадцать две четыреста… Следующий.

Я протянул ей корзину.

— Четыре семьсот и девять триста будет пятнадцать двести, плюс семь сто будет двадцать две шестьсот и плюс… Итого, с вас сорок одна четыреста.

Я посмотрел ей в глаза и протянул пять тысяч. Она бодро отсчитала мне сдачу десятью пятидесятитысячными купюрами и гаркнула:

— Следующий!

— Дайте мне еще вот тот лотерейный билет, — попросил я.

— Тысяча, — сказала она, приняла у меня тысячу, протянула лотерейный билет и еще пять стотысячных купюр. Оттолкнув мою корзинку в сторону, бросилась на следующую жертву:

— Две пятьсот, плюс две пятьсот… Я подошел к соседней кассе и протянул светловолосой девушке билет:

— С днем рождения, Катя.

Она удивленно посмотрела на меня:

— У меня день рождения был месяц назад.

— Но тогда-то я поздравить не успел, — резонно заметил я. — Бери, курносая, за этим номером тебя ждет та самая стиральная машина, о которой ты так долго мечтала.