— И сколько сейчас нужно украсть, чтобы получить долгожданный шприц? — доброжелательно полюбопытствовал я.

Невидящие глаза смотрели сквозь меня, не понимая вопроса, или же вовсе не слыша его.

— Я просто хочу узнать, какова сегодня минимальная ставка души, — пояснил я. — Сколько надо заплатить, чтобы всё потерять?

— Пошёл ты! — хрипло сказал он и подхватил с полки ещё одну банку.

— Дёшево, — констатировал я. — Даже обидно. Стараешься, стараешься, строишь планы и разрабатываешь комбинации, а требуется гнусный и скучный примитив… М-да…

Я вздохнул и посмотрел на стоявшую в отдалении сгорбленную старушку. Близоруко склонившись над ценниками, она рассматривала написанные на них цифры. Выбрав самую дешёвую баночку, положила её в сумочку и пошла дальше, шаркая по кафельному полу разбитыми ботинками. На том месте, где она только что стояла, остался лежать завёрнутый в пакет из-под молока тощий кошелёк.

— Иди, что же ты, — сказал я наркоману. — Там вся её пенсия. Только сегодня получила… Тебе хватит на один раз…

Он недоверчиво покосился на меня, поставил банку на место, оглядываясь по сторонам подошёл к свёртку и поднял его. Ощупав, положил в карман и, не теряя больше времени, бросился из магазина.

Я посмотрел ему вслед, перехватил корзину поудобнее и направился дальше, разглядывая выставленные на полках товары. Наполнив корзину, подошёл к кассе и пристроился в хвост длинной очереди.

Возле соседней кассы бессильными слезами плакала потерявшая деньги старушка. Массивная, словно вылитая из бронзы контролёрша вынимала из её корзины на прилавок скудное содержимое.