— Ничего я не почувствовал, — Роско снова начи нал испытывать досаду. — Просто в «лабиринте»… бывает.

— Такое?

— И такое тоже. Ну, ты идешь, или остаешься, или еще чего? Лучше — еще чего. Как ты все-таки меня вычислила?

— И ты не знаешь, что это такое… — Нока рассматривала Роско с новым интересом. — Тебе, по твоим же собственным мыслям, «не разобраться никогда». А на счет Папаши Скина — все так, как я говорю.

Роско, окончательно помрачнев, двинулся вперед. Он так и не привык относиться спокойно, когда ему тыкали в нос его собственной неполноценностью перед другими. Для всех он был открытой книгой, которую может читать каждый, сам для нее, книги, оставаясь недоступным. Какое его дело, что между собой-то люди так общаться привыкли, но ведь то на равных! Но такова уж судьба Роско.

Проходя поперечный тоннель, где только что лился молочный огонь, Роско невольно задержал шаг, вытянул шею, заглянув по обе стороны в глубину. Такие же коридоры, только меньшего сечения, вот и все.

— Никакая ты не открытая книга, дорогонький мой Роско. Просто я испугалась. Терпеть не могу, когда пахнет — бр-р! — как в грозу. Ну, с запахом-то мы сейчас…

Роско втянул ноздрями моментально возникший вокруг них букет цветущей лалы, цветущего веретенника и цветущих мелких роз — Нока окружила их своей любимой гаммой.

— Представляешь, как взовьются наши, узнай они, что мы с тобой увидели?

— Ты делиться с ними собираешься? На прогулку сюда приводить? Или так покажешь — в мыслях?

— Нет, сюда нельзя. Папаша Скин разрешил одной мне, и то под большим секретом.

— Ты умеешь хранить секреты дольше одного стандарт-дня, что я — часа? Вообще секреты возможны между вами, нормальными людьми?

— Отыгрываешься, да, мстительненький Роско?