– Это прапорщика компьютер, – шмыгнув носом, сказал солдатик. – Он нам его на выходные выдал, и компьютер, и принтер, чтобы, значит, распечатать. Грозился, если что случится, расстреляю, говорит, каждого девятого.

– А почему не десятого? – рассеянно спросил я, присаживаясь на корточки возле подоконника.

– А каждому десятому он обещал собственными руками… ну… – Лопоухий снова беспомощно зашмыгал носом.

– Угу. – Я кивнул, как будто его признание что-то объясняло, и уточнил: – Вы его что, роняли?

Шмыг-шмыг.

– Ну да.

– С подоконника? – уверенно констатировал я.

– Ну да. – Шмыг-шмыг. – А там – третий этаж.

Я привстал и выглянул в окно, только теперь обратив внимание, что оно вовсе не распахнуто, как мне сперва показалось, а, напротив, защелкнуто на все шпингалеты и местами даже заделано паклей. Просто в нижней части рамы отсутствовало стекло, осколки которого еще можно было разглядеть на газоне внизу.

– Решили проверить, как невесомость влияет на быстродействие системной шины? – усмехнулся я.

– А? Что? – Солдатик затрепетал ресницами.

– Да ничего. – Я выбрал кусок клавиатуры побольше, зачерпнул пригоршню клавиш и стал одну за другой вставлять их в надлежащие гнезда.

– Это все рядовой Гаурия. – Лопоухий понизил голос до шепота. – Вчера их «Динамо» играло с «Ураланом». Так он первый тайм еще держался, а когда стало два ноль, просто взбесился. Пока сообразили его простынями скрутить, успел два зеркала в туалете разбить, компьютер вот в окно выбросил, над знаменем части хотел… ну, надругаться. Еле отбили.

– Молодцы! – похвалил я, не скрывая сарказма.

Обиженное «шмыг-шмыг» повторилось раз пять.