Когда я опустил ладонь на бледно-розовую лысину, толстяк не пошевелился.

– Отлично, – сказал очкарик и громко хлопнул в ладоши, похожий в этот момент на режиссера перед началом съемок или, быть может, на дирижера оркестра. – Все готовы?

Ответом ему было дружное молчание.

– Мы готовы. – Очкарик приблизился к двухъярусному «трону» и снизу вверх взглянул на Гауриа. – Можно начинать?

– Погоди. – Полуголый «будда» покосился на груду одеял, скрывающую под собой тонкоголосого пожирателя сладостей. – Ромыч, ты готов к боли?

Курчавая макушка попыталась на черепаший манер спрятаться под многослойным шерстяным панцирем. Когда это не удалось, из-под одеял донесся громкий стон, затем – привычное: «Дедушка хочет кушать», секунду спустя сменившееся яблочным хрустом.

– Артурка, кончай дурью маяться! Начинай испытание.

Крепыш в тельняшке нехотя поднялся с кровати, аккуратно положил на тумбочку книжку в обложке защитного цвета, вернее, уже две книжки, одна из которых называлась «Дисциплинарный устав Вооружен…», а другая – «…ных Сил Российской Федерации», и, на ходу разминая шею и предплечья, направился к курчавому. Проходя мимо сухощавого, он легким движением руки оборвал назойливое «вжжж-вжжж». Лишившийся развлечения паренек несколько секунд молча смотрел вслед обидчику, потом так же молча лег, повернулся спиной ко всему человечеству и накрыл голову подушкой.

У кровати курчавого Артурка остановился. Примеряясь, пару раз рубанул рукой воздух и сказал, обращаясь к груде одеял:

– Ты, Ромыч, в общем, не обижайся. Нас так же переводили, пока ты свои сутки отсиживал.

– Дедушка хочет кушать! – плаксиво повторил курчавый.

Гаурия посмотрел на очкарика и с важным видом кивнул:

– Начинайте. Но чтобы на этот раз все получилось как надо. – Снова перевел взгляд на крепыша. – Артурка! Кому сказал, приступай!