Потом они пили коньяк, опять ели, снова пили. Разговор потек совсем пустой, о популярных музыкальных группах и современной моде, о яхтах и лыжах, о любви и дружбе. Потом кресла женщин оказались рядом с креслом Жюля, и он начисто перестал фиксировать всю эту болтовню, потому что справа ежеминутно упиралась ему в плечо упругая грудь Арабеллы, а когда он от нее отодвигался, то слева натыкался на такие же прелести черненькой Лины. Он медленно, но верно доходил, а бандит Санчес даже не собирался прекращать это безобразие. Потом, наконец, все выдохлись, и женщины пошли привести себя в порядок. Жюль с Санчесом вышли на открытую площадку проветриться.

Оказалось, уже наступил вечер, и на улице изрядно потемнело.

— Ну как? — спросил Санчес.

— Они меня совращают, — пожаловался Жюль.

— Вот как? — Санчес хохотнул. — Было бы странно, если бы они этого не делали. Они же женщины! Разве ты этого не заметил?

— Заметил! — веско сказал Жюль. — Лина очаровательна!

— А Арабелла?

— О-о-о! — Жюль закатил глаза.

— Прекрасно! Дарю!

— Которую?

— А хоть обеих! — Санчес снова хохотнул.

— Благодарю, — сказал Жюль проникновенно. — Королевский подарок!.. Вот только что я буду делать сразу с двумя? Я, одинокий больной космонавт?..

— Ну хорошо, хорошо, — проговорил Санчес. — Одну провожу я. Только предпочел бы, чтобы на мою долю досталась сестра.

— Почему?

— Потому что пораньше хочу сегодня лечь баиньки. — Он потянулся. — Уж лев в ночи разинул пасть…

Жюль замер. Это был пароль, но пароль с сегодняшнего дня аннулированный и замененный новым. А этим пользовался еще Генрих до своего исчезновения. Поэтому Жюль и ухом не повел.