Что я мог ответить? Они смотрели на меня и хотели знать…

Говорил же ему, не связывайся с ангелом.

– Да… правда.

Волна дикой ярости закипела в зале. Гордая, торжествующая Хул стояла в центре с видом королевы и наслаждалась тем, что натворила. Больше ей даже ничего не нужно было делать. Наши аристократы орали один громче другого, вспоминая своих доблестных предков и незапятнанные репутации. Они не потерпят такого унижения… не позволят… что он там себе думает… стать марионеткой в руках ангела… неслыханно… Думаю, на этом все бы и закончилось. Аристократы сорвали бы голоса, стараясь переорать друг друга, выражая свое возмущение, потом незаметно переключились бы на собственные грехи и увязли в дебрях древних межродовых склок. Простое население послушало бы, похлопало глазами и, как всегда, решило, что все это их не касается, пусть начальники сами разбираются, оскорбляет их тайное присутствие ангела в спальне Хозяина или нет. И все осталось бы по-старому. Но коварная Хул тоже прекрасно понимала, чем может закончиться затеянная ею склока, поэтому, как только страсти в зале достигли пика, сказала коротко и звонко:

– Сместить его.

В другое время ее бы просто не услышали, не поняли, но теперь, когда все были на взводе, это предложение казалось единственно верным.

– Точно!.. Долой!.. Хватит, покомандовал!.. Выбираем нового Правителя!.. Хул! Хул!! Выбираем Хул!!!

– Вы что, спятили?! – послышался изумленный голос какого-то благоразумного. – Вы что, серьезно?!

Но благоразумного затерли в задние ряды и не дали больше сказать ни слова. Хул подхватили на руки и торжественно понести по коридору на нижний уровень – занимать трон, который вообще-то еще никто не собирался освобождать. Я попытался отвязаться от безумной толпы, но меня тоже схватили и потащили за собой, то ли в качестве главного свидетеля, то ли предателя.

Чем ниже мы спускались, тем заметнее остывал боевой пыл заговорщиков. Стали вспоминаться истории о силе и ярости Буллфера, о его сверхдемонических способностях. У многих появилось неосознанное желание переместиться из первых рядов в последние, но отступать было поздно.