Такое Цендри видела только в международных космопортах, да еще на Университете, где собрались люди изо всех миров галактики. Там, за исключением территории самого Университета, где все обязаны одеваться согласно своему статусу и полу, многие тоже ходят в разных одеждах, в основном в своих национальных. Это неудивительно, поскольку на Университет прилетают жители изо многих миров, но чтобы в пределах одного мира, одной культуры была такая разношерстность — это Цендри казалось просто невероятным. Ей случалось бывать в самых дальних уголках галактики и видеть самые необычные миры, но она не могла припомнить ни одного из них, где бы мужчину нельзя было отличить от женщины сразу, по прическе, одежде и манере поведения.

«Интересно, как они отличают мужчин от женщин? — мелькнуло в голове у Цендри. — Должно же быть какое-то внешнее отличие. Возможно, я просто еще недостаточно привыкла к этому обществу. Я даже не представляю себе его».

Ей хотелось задать миллион вопросов, еще больше хотелось бы оказаться здесь в положении официально приглашенного антрополога, специалиста по смешению культур, однако она слишком хорошо помнила тот ответ, который прислал Матриархат. Это было очень давно, но текст письма врезался в память Цендри, по-видимому, навсегда.

«Матриархат Изиды — не экспериментальное общество, и мы не позволим, чтобы какие-то ученые изучали нас как букашек, как насекомых в инсектариях, какие мы дарим нашим дочерям».

Обо всем этом Цендри размышляла, торопливо шагая по длинным коридорам, стены которых также были составлены из легких полупрозрачных перегородок.

Наставник Цендри доктор Лакшманн неоднократно поминал Матриархат и этот ответ недобрым словом. Он называл его антинаучным, безответственным, беспардонным по отношению к другим и недостойным цивилизованного общества. Само общество Матриархата он называл не иначе как сборищем параноиков. Цендри тогда была еще студенткой и пыталась защищать Матриархат.