В баре было людно, сверхмузыкально, а от частоты мелькающих огней рябило в глазах, но все эти явные неудобства для старшего поколения не мешали молодежи. Когда внутри поет, а энергия бьет фонтаном, громкой музыки кажется мало, гомона мало, световых эффектов мало. Потому, выплясывая на площадке, они подкрепляли свой кураж совершенно дикими воплями, освобождаясь от лишних эмоций.

Закончив плясать папуасский степ, Светлана повисла на шее Захара, Женя, милая круглолицая девчушка, обнялась с Михаилом. Чертовски устали, оттого дышали, как после набега басмачей, от которых долго удирали, испытывали жажду, к тому же изрядно вспотели, потому вернулись за столик, а не ринулись скакать под следующую музыкальную композицию. Взяв свои стаканы с коктейлем, четверка дружно чокнулась, но отпили только по глотку, схватили другие стаканы — с водой и выпили залпом.

— Предлагаю в воскресенье съездить на ручей! — крикнул Михаил.

— Не могу, — в ответ крикнула Светлана, — у меня рейс.

— А в субботу? — не унимался Михаил.

Светлана лишь утвердительно закивала, не в силах больше прилагать усилия, чтобы перекричать грохот. Захар притянул ее за плечи и сказал достаточно громко, но даже она услышала с трудом:

— Потом ко мне поедем?

Светлана повернула к нему улыбающееся лицо и легонько чмокнула в губы, это и был знак согласия.

— Чего это вы шепчетесь? — громко возмутился Михаил.

— Считаешь, здесь можно шептаться? — рассмеялась Женя.