Император! - я предчувствую ответ моих коллег на это предположение. Язык Императоров! Самый трудный, наиболее уединенный из всех диалектов языка Пингвинов! Язык, о котором сам профессор Дьюби заметил: "Литература Императорского Пингвина так же непривлекательна, так же неприступна, как само замерзшее сердце Антарктики. Ее красоты, возможно, являются неземными."

Возможно. Я не недооцениваю трудностей, не последней из которых является темперамент Императоров, гораздо более необщительный и отстраненный, чем у любого другого Пингвина. Но, парадоксальным образом, именно на этой необщительности я основываю свою надежду. Император это не одиночная, а общественная птица, и в сезон размножения находясь на суше живет колониями, как и Адели; однако, эти колонии гораздо меньше и гораздо тише, чем колонии Аделей. Связи между членами колонии Императоров скорее персональные, чем общественные. Император индивидуалист. Поэтому мне кажется почти наверное, что литература Императоров окажется сочиненной отдельными авторами, а не хором; и поэтому будет переводима на человеческую речь. Это будет кинетическая литература, но такая отличная от пространственно широких, быстрых, многосоставных хоров морских литературных произведений! Пристальный анализ и подлинный перевод может стать, наконец, возможен.

И что же? - спросят мои критики. Должны ли мы паковаться и плыть на мыс Крозьер, во тьму, в метели, в морозы минус 60 градусов, единственно в надежде записать проблематичную поэзию нескольких странных птиц, сидящих там во тьме середины зимы, в метелях, на морозе в минус 60 градусов, на вечном льду, с яйцом на лапах?