Однако после пуска двигателей это сооружение очень изящно сошло с околоземной орбиты и, наращивая скорость, заскользило прочь от Земли, возвестив миллионам телезрителей своими вспыхнувшими дюзами о начале третьей марсианской экспедиции. И потянулись минуты, часы, сутки полета...

- Выручай, бортинженер, - сипло сказал Бойко, не сводя глаз с экрана. - Где там твоя медицина?

Рогожин сбросил оцепенение, довольно уверенно пересек отсек, остановился рядом с командиром и тоже уперся одной рукой в дубль-пульт, а другой с усилием потер подбородок.

- Космическая мышь... - пробормотал он.

Бойко мельком посмотрел на него и вновь повернулся к экрану. Сдвинул брови, переступил с ноги на ногу, клацнув подошвами.

- Думаешь? А может, рулевой с "Пинты"?

Рогожин оставил подбородок в покое, протянул в раздумье:

- Не-ет, Андрюша. Наверное, все-таки мышь. Нас же двое, да и срок...

- А что же тогда в роли мыши? - возразил Бойко. - Обшивка-то гладкая и голая, как... На ней же нет ничего, и прилипнуть там нечему.

- Не знаю, - пожал плечами Рогожин. - Можно эмпирически. Прогуляться по свежему воздуху.

Рулевой с Колумбовой "Пинты" однажды явился путешественнику Слокому, совершившему в девятнадцатом веке в одиночку кругосветное плавание на яхте. Как-то раз, выйдя из каюты, путешественник обнаружил, что за штурвалом стоит человек в широкой красной шапке, свисающей петушиным гребнем над ухом, с лицом, обрамленным густыми черными бакенбардами. "Сеньор, - сказал незнакомец, приподняв шапку. - Я не собираюсь причинять вам зло... Я вольный моряк из экипажа Колумба и ни в чем не грешен, кроме контрабанды. Я рулевой с "Пинты" и пришел помочь вам... Ложитесь, сеньор капитан, а я буду править вашим судном всю ночь..."