Одноглазые вандалы появились на мысе и триумфально подняли туго набитые мешки вверх. К их огромному удовольствию, добыча всё ещё сильно билась и трепыхалась.

При попытке представить само страшное, что может сделать одно существо с другим, вы придёте — в случае если у вас хватит смелости додумать эти мысли до конца — к следующему результату: сожрать заживо. Заколоть как можно быстрее и безболезненнее орнишенскую свинью, содрать её уродливую бородавчатую шкуру, нашпиговать розмарином и зажаритъ на вертеле — это нормально. С этим согласно большинство жителей Замонии, за исключением вегетарианцев. Вырезать же у живой свиньи трепещущее сердце и жадно проглотить его — это совсем не нормально, против этого существуют даже законы. Конечно этим законам подчинялись не все, например, вервольфы и лаубвольфы*, ну и ещё пара других бесчувственных существ. Но кто менее всех придерживался договорённости не поедать ещё живущие существа, так это циклопы с чёртовых скал. Одноглазым была по вкусу только та еда, которая при поедании ещё двигалась.

В открытом море они жрали живую рыбу. Если они захватывали корабль, тогда они сжирали живых матросов, пиратов, пассажиров, капитанов, а также последних крыс, тараканов и личинок в трюме. Причаливали они к берегу — жрали живых жителей Замонии. При этом было совершенно не важно, какие существа попадали в добычу, в этом отношении циклопы были неприхотливы, они могли бы сожрать и Лесную ведьмину паучиху, главное чтобы она при этом порядочно трепыхалась. Одноглазые оценивали качество еды в первую очередь по её живости.

Они придумали изощрённые методы пожирания своих жертв, позволяющие жертвам как можно дольше оставаться живыми. Они до самого конца не трогали жизненноважные органы, такие как сердце и мозг, но и их они поедали в конце, вместe с ногтями, костями, чешуёй, глазами, ресницами и щупальцами.