Румо обошёл вокруг дыры, освещая факелом край. Втянутые внутрь острые края были не чем иным, как чёрным куполом, разделённым на шесть равных частей и опущенным в специальные щели в земле вокруг дыры.
– Чёрный купол – никакое не строение и не памятник. Это – дверь!
Теперь, когда кислый запах исчез, Румо мог закрыть глаза и принюхаться. Серебряная нить опять появилась! Тонкая и дрожащая, но чётко видимая, уходила она внутрь огромной дыры и терялась в темноте.
– И что сейчас? – спросил Львиный зев.
– Мы спускаемся, – сказал Румо и вынул меч.
Кровавая песня
Лестница, ведущая под землю, была такой широкой, что целая армия могла бы по ней спуститься вниз. Каменные ступени были плоскими и местами покрыты слизью. Вглубь земли вели тысячи ступенек – этакое внушающее уважение произведение строительногo искусства.
Румо недооценил глубину дыры. Он уже достаточно долго спускался вниз, как вдруг неожиданно потух факел и он остался в абсолютной темноте.
– Я ничего не вижу, – сказал он.
– Это не хорошо, – сказал Львиный зев.
Гринцольд застонал:
– Один неверный шаг и мы будем внизу быстрее, чем нам хотелось бы.
– Обычно я могу видеть с закрытыми глазами, – сказал Румо. – Но только когда есть звуки. А здесь всё так тихо.
– Тогда ты должен сам издавать звуки, – предложил Львиный зев.
– Что ты имеешь ввиду?
– Ну, например, ты мог бы спеть.
– Я не умею петь, – сказал Румо.
– Все умеют петь. Кто-то лучше, кто-то хуже. Но петь может каждый.
– Я не знаю ни одной песни.
– Я знаю одну, – сказал Гринцольд.
– Ты знаешь песню? – спросил недоверчиво Львиный зев.