Света же старательно избегала любых объяснений по этому поводу. А если уж Андрей становился чересчур настырным, она быстренько переводила разговор на свой автомобиль, здорово ею разбитый и уже давно находящийся в ремонте. Вероятно, Света считала, что он сам должен всё вспомнить и что помогать ему в этом не нужно. Возможно, она думала, что то, что легко вспоминается, легко и поддаётся забытью…

На улицах уже почти никого не было. Света с Андреем вышли из гостиницы и направились на центральную площадь города, носившую имя Пушкина и примечательную старинной пожарной каланчёй. Вообще-то, на площади Пушкина полагалось бы находиться памятнику самого Пушкина, а не пожарной каланче. Но памятник поэту расположился, почему-то, в ближайшем скверике. То ли не захотели площадь переименовывать, то ли пожалели каланчу сносить. Каланча эта, не смотря на свой, видимо, почтенный возраст, выглядела как новенькая. Словно за ней постоянно следили и ухаживали. Впрочем, может быть, так оно и было на самом деле?.. Несколько дней назад Андрей и Света даже поспорили, является ли это сооружение памятником архитектуры или же нет. Андрей до сих пор порывался выяснить у Антонины Васильевны — хозяйки гостиницы — кто же из них двоих прав? Он или Света? Но каждый раз, вернувшись с прогулки, забывал об этом.

Света и Андрей спустились к морю и остановились у кромки воды, мягко набегавшей на прибрежный песок. Света присела на корточки и поймала пальцами убегающую волну.

— Холодная, — заявила она.

— Сентябрь всё-таки, — рассеянно ответил Андрей.

— Да, уже не искупаешься, — задумчиво пробормотала Света, грустно глядя на серебряную лунную дорожку, зыбкой полоской уходившую к горизонту.

— Да ну… — нахмурился Андрей. — Скажешь тоже — купаться! Я даже и плавать-то толком не умею… Как топорик…

Света помолчала, потом медленно встала, распрямилась и внимательно посмотрела на Андрея.