Я, естественно, не давалась, крутилась волчком, Талм за мной бегал и рыдал, Атаний бегал вокруг и матерился. Замечательно матерился, нужно будет себе записать.

Вот так мы минут пять и бегали. Пока в дом какие-то посторонние гномы не понабежали и один, видимо, старший, потому как с бородой, не рявкнул наконец громовым голосом:

— Стоять!

Да мы и так уже стоим! Не сидим же! Хотя посидеть спокойно после такой разминки не помешало бы.

Талм хлюпать перестал, меня к себе подтянул, за шею обхватил и на вошедших диким волчонком смотрит. Я карман гномки отпустила, но слежу за ней в оба.

Только она попыталась туда ручкой сунуться, как я тихонько рыкнула и показала свои зубки… гномка все сразу поняла.

Этот, с бородой, на мою скамейку сел, и Атания расспрашивать начал, с чего сыр-бор начался. Нет, он конечно немного не так выразился… это я на более культурный язык перевожу.

Когда бородатый про капли услышал… брови сдвинул… на гномку сердито глянул и приказал её карманы обыскать.

А что там искать, когда карман, мной пожеванный и измусоленный, за сто метров видно?

И пузырек сразу обнаружился. Гномы его осторожно открыли и все по очереди издалека понюхали. После чего физиономии у них стали мрачные и суровые, а у хозяйственной гномки личико красными пятнами пошло.

— Значит, говоришь, это твой метаморф неладное углядел?! — Задумчиво сказал бородатый, когда двое его подручных гномку куда-то повели. — Ну, за такую службу пусть живет в нашей стоянке, сколько хочет. Мясо тебе для него на кухне давать будут, он, небось, сырое любит.

— Еще чего! — Разозлилась я. — Совсем вы, гномы, обнаглели. Один на пол тарелку поставить норовит, второй вообще сырое мясо предлагает… Да с чего вы взяли, что я собираюсь тут с вами долго жить? Мне нужно только выяснить, куда я попала… и как искать дорогу домой! А вы тут уж как-нибудь живите сами, без меня!