— Он расскажет легавым, за что тебя замели, а потом произнесет: обвинение предъявлено или не предъявлено. Если в твоем случае обвинение предъявлено, то он не станет задавать много вопросов, потому что не захочет, чтобы возникли противоречия уже сказанному тобою. Если же обвинения не предъявлено, то он начнет засыпать тебя вопросами, как из пулемета. Но ты не должен ему ничего отвечать.

— И что потом?

— Когда он закончит, тебя поведут вниз фотографировать и снимать отпечатки пальцев. А потом отвезут в уголовный суд для окончательного обвинения.

— Так, значит, меня будут фотографировать? — удивился Стиви.

— Угу.

— Как думаешь, тут есть репортеры?

— Кто?

— Репортеры.

— А-а-а. Может быть. Все представители средств массовой информации находятся в здании через дорогу, там, куда подъезжали полицейские фургоны. Тут есть полицейское радио, и они получают сведения сразу по горячим следам на случай, если захотят ее огласить. Возможно, какие-то репортеры тут тоже есть. — Скиннер помолчал и подозрительно взглянул на Стиви. — А тебе-то какое дело? Что ты такого натворил?

— Да ничего особенного, — ответил тот. — Я просто поинтересовался, не попадем ли мы в газеты. Скиннер удивленно посмотрел на него:

— Набиваешь себе цену, что ли, а, Стиви?

— Черт побери, нет! Ты что, думаешь, я не понимаю, что влип?

— Может, ты просто еще не до конца осознал, как сильно ты влип? — покачал головой Скиннер.

— О чем это ты, черт побери?!

— Все не так уж замечательно, как ты думаешь, сынок. Можешь мне поверить.

— Еще бы! Ты на этом деле собаку съел!

— Скажем, немного попробовал, — сухо уточнил Скиннер.

— Конечно, спать на скамейке в парке — большое преступление. Я знаю, что у меня неприятности, не волнуйся.

— Ты убил кого-нибудь?

— Нет, — ответил Стиви.

— Изнасиловал?