— Кто это? — спросил Стиви копа.

— Полицейский стенографист, — ответил тот. — Будет фиксировать твои слова для потомков.

Они прошли за сцену. Здесь к ним присоединились остальные подозреваемые в уголовных преступлениях, собранные со всего города. Среди них Стиви заметил одну женщину, но все остальные были мужчины, и он внимательно рассматривал их в надежде перенять манеру поведения, поймать нечто неуловимое в выражении их лиц. Однако все они не слишком были похожи на преступников. Он выглядел гораздо лучше их, и эта мысль доставляла ему видимое удовольствие. Он будет звездой этой маленькой вечеринки. Коп, который его конвоировал, отошел поболтать с толстой теткой, которая, очевидно, тоже была полицейским. Стиви осмотрелся, заметил Скиннера и подошел к нему.

— И что сейчас будет? — поинтересовался он.

— Через несколько минут они опустят шторы, — стал объяснять Скиннер. Потом включат прожектора и начнут предварительное слушание. Прожектора тебя не ослепят, но ты не сможешь видеть лица сидящих тут легавых.

— Да кому нужны их рожи? — возмутился Стиви. Скиннер пожал плечами.

— Когда назовут твое дело, офицер, который тебя арестовывал, встанет рядом с шефом детективов, просто на случай, если тот захочет услышать от него какие-нибудь подробности. Шеф зачитает твое имя и округ, в котором тебя замели. За округом последует номер. Например, он скажет: Манхэттен-один или Манхэттен-два. Это просто номер дела из этого округа. Если ты первый, то получишь номер один, сечешь?

— Ага, — кивнул Стиви.