Избавиться от этого было невозможно. Ворона ходила по карнизу и оставляла за собой следы — маленькие треугольные буквы греческого алфавита. В темноте ветвей плелась арабская вязь. Профессор попытался представить себе пересечения слов во вселенском кроссворде — по горизонтали и вертикали. Буквы громоздились друг на друга, точно кубики детской игрушки, превращались вдруг в бабочек и жуков, шевелили лапками… Кроссворд терял форму, теперь он выглядел как дерево со многими ветками, растущими из единого ствола. Профессору почудилось, что пространство сообщает ему некоторое количество теплоты и благодаря этому он переходит из твердого состояния в жидкое, а затем и вовсе в газообразное. Роящиеся буквы окружали профессора, складываясь в смутно знакомое слово. Профессор сощурился, заморгал и понял: еще одно небольшое усилие — и он сможет наконец прочитать его по складам.

Использованные материалы: Весь курс физики. 5–11 классы. М. у 2001; Пособие по физике. М, 1981; Пособие по физике. 10–11 классы. М., 2003.

Фекла Дюссельдорф

Потом-ки

Достойный досуг для пожилой леди

…А потом я стану статной красивой старухой.

Не толстой, грузной, с оплывшими слоновьими ногами и с жидким пучком морковных волос на голове — старинная каравелла, поставленная навечно на якорь у облезлой, когда-то крашенной в голубой скамейки у второго подъезда, и ветер слегка колышет парус ее платья — необъятного летнего сарафана, слегка влажного у подмышек. Не ловкой, чуть сгорбленной старушкой с румяными щеками-яблочками, сухонькими пальцами, которые независимо от воли хозяйки вечно сучат невидимую нить, — в цветной шали с кистями, подернутыми рябью опущенных плеч, и запахом ванили в складках широкой юбки. Не худой длинноносой старухой с резной клюкой, стальной осанкой, подернутым патиной моли каракулевым воротником и седеющей пуделихой на ветхом поводке.