Он помогает мне подняться. Выталкивает из гаража и внимательно осматривает:

– Цел?

Бестолково киваю, что-то бормочу. Я жду чего угодно – ругани, затрещин. И пусть он никогда не тронул меня пальцем – в эту минуту ясно, что иного я не заслужил…

Стою, потупившись.

Отец тяжело вздыхает. И ничего не говорит. Не упрекает меня ни единым словом.

Отворачивается и смотрит в гараж – туда, где вокруг сиденья скутера беспокойными отростками шевелится «паутина».

– Зажигалка – это правильно. А всё остальное – нет.

– Я не думал…

– Я тоже хорош, – хмурится отец и глухо добавляет: – Завтра же везу тебя к тётке в Вологду.

– Это на фига? – удивляюсь я.

– Поживешь у неё. Годик-другой.

– Я не хочу в Вологду. Там и жрать-то нечего…

– Зато от Зон подальше!

Повисает молчание.

Я прекрасно понимаю – сейчас бессмысленно спорить. И всё-таки набираюсь наглости:

– Ты ведь сам говорил – надо замечать новое. Тогда есть шанс узнать что-то интересное!

– Ага, – саркастично кивает отец. – Именно поэтому ты заметил новенький скутер. Совсем как у Мишки, да?

Виновато пожимаю плечами:

– Ну… я хотел проверить…

– Проверил?

Отец делает шаг в гараж и поднимает монтировку. Зачем она ему? Какая ценность в тронутом ржавчиной куске металла?

Уточнить я не успеваю. Потому что отец делает ещё шаг и бьёт тяжёлой монтировкой по зеркалу скутера. Брызгами летит стекло.

– Не надо!

Это неправильно! Всё равно что резать картину в музее. Разве машина виновата?!

– Смотри, – хватаю его за плечо, – там… что-то есть…

Конечно, ничего там особенного – какие-то блёстки под стеллажом с инструментом. Лишь бы отвлечь отца от скутера!

Он поворачивает голову, роняет монтировку.

Достаёт из кармана куртки фонарик. Яркий луч светодиодов озаряет пространство под стеллажом. И мы с отцом долго глядим на пару переливающихся шариков – тех, что висят в воздухе над бетонным полом.