- Хотелось бы, да нельзя.

Мы помолчали и закончив мыться, оделись в отглаженные гимнастерки и бриджи.

Внутри дома все сияло чистотой. На необычно белом столе Люся разливала чай.

- Тебе, Гриша, надо крепкий настой чая с нашими травами. Еще моя бабушка говорила: "Вот, доченька, травка, запомни, силу придает". Я ее тоже положила.

- Наркотик наверно, - неуверенно сказал Максимыч.

- Да нет. У русских есть такая же трава, я только название ее не помню.

- Когда ты только успела?

Люся зарумянилась. Чай действительно был превосходный, он чуть отдавался запахом неведомых цветов. Я почувствовал, как хмель последнего боя начал уходить из крови и руки наливались привычной силой.

- Вот что ребята, - сказал Максимыч, - вы как хотите, а я иду спать. Васька вернулся из больницы и свои домик открыл, так что я заночую у него.

Максимыч ушел.

- Я слышала про Мака..., - начала Люся.

- Не надо про Мака. Лучше скажи, где ты так здорово по-русски научилась говорить?

- Я училась у вас, в России.

- Что, на техника по обслуживанию самолетов?

- Нет.

Люся заулыбалась.

- В холодильном институте.

- А как же...

- Кончила институт и уже во Вьетнаме направили на курсы механиков по обслуживанию самолетов.

- А меня сюда отправили за хулиганство.

- Что ж ты натворил?

- Проскочил на МИГе под линией электропередач, на спор.

- Дурачок.

- Ты-то еще ласково сказала, а вот этот генерал, которого я сегодня выручал, перечислил наименование всего скота, который пасется на пастбищах или находится в домашнем хозяйстве, и все это относилось ко мне.

- Бедненький.

Она подошла ко мне и поцеловала ароматом неведомого мне чая.

- Давай спать, - шепотом закончила Люся.

Мне опять дали самолет командира. Крыло моего самолета так и не успели залатать.

- Гриша, ты еще живой? - зашелестел английский язык в наушниках.