- А я думал, что я тебя вчера сбил?

- Ты подло сбил моего командира и теперь, задница, я тебе залью свинцом горло вместо хвоста.

- Мак, покажись, а то я так испугаюсь, что возьму и вернусь назад.

- Смотри на солнце.

- Теперь твою лоханку увидел и сразу весь испуг кончился. Пусть твой и мой напарники покрутятся в разных сторонах долины. Твой - в сторону моря, мой - над горами. А эта территория наша. Согласен?

- Хорошо.

- Расходимся. Точка встречи над поворотом шоссе у моря.

Мне казалось, что он не оставил на моем самолете живого места, истерзав его весь. Четыре пулемета молотили брызгами свинца все, что могли, даже мой козырек. Я, как упорный маньяк шел к жертве на сближение. К сожалению, у меня только прицельный залп и нет такой роскоши заливать все пространство пулями. Казалось все, развалюсь, но в этот момент он затвердел на прицеле и я нажал на гашетку. Мы падали на землю оба. Он без крыла, я еще мог барожировать.

Мака выбросила катапульта, а я тянул в сторону Северо-вьетнамской земли.

Гидравлическая жидкость вытекла из пробитых трубопроводов и шасси не могли выйти из брюха самолета.

Самолет ударился брюхом о холм, подпрыгнул, и разрывая днище на неведомо-откуда взявшихся камнях, понесся по маленькой площадке. Скрежет и тряска прекратились. К самолету бежали вьетнамские солдаты.

Максимыч встретил меня, как будь-то мы расстались с ним вчера.

- Мак, сволочуга, жив, - бросил я первую фразу ему.

- Ага, - сказал он.

Как будь-то так и должно быть.

- Что нового?

- Ничего. Если бы вьетнамцы не сообщили сюда по телефону, что ты жив, Люся бы сошла с ума.

- У них плохой транспорт. Я два дня ехал на каких-то животных.

- Я тебе сочувствую. У командира был?

- Был. Он новый самолет получит только через две недели.

- Ему повезло, да и ты счастливчик.