— Леха! — Морозов обнаружился неожиданно близко. Помог встать, подставил плечо. — Уходим, на хер!

— А Сашка?!

— Кончился! — Морозов выпустил длинную очередь с левой руки, щедро обсыпая своего друга стреляными гильзами.

Когда они вывалились в коридор, Алексей успел заметить светлое платье Насти. Девушка лежала на груди ефрейтора, прильнув лицом к ранам, которые сама же и нанесла. Казалось, что она спит, но на спине расплывались пятна крови.

Морозов прислонил Вязникова к стене:

— Погоди, — и рванул из сумки два гладких тела «РГД-5».

Он еще что-то шептал, зло, брызгая слюной и щурясь.

Потом дернул кольца и швырнул гранаты за угол.

С легким звоном в сторону ушли рычажки, негромко хлопнул взрыватель.

— Пригнись! — скомандовал Юра и всем телом навалился на Вязникова. Они вместе рухнули на щебенку. Алексей упал неудачно, на больную ногу, но его крика никто не услышал: за стеной оглушительно грохнуло, пол вздрогнул, сверху посыпались мелкие камни.

Морозов тут же перекатился на спину, выхватывая стволом проем двери.

Никого. Только густо валил из зала черный дым.

Алексею неожиданно стало все равно. Апатия овладела им, навалилась, не давая встать. Он понял, что головой лежит на коленях у мертвой старухи, которую они убили в самом начале. Страшное ее лицо смотрело на него с неожиданной нежностью. «Это смерть, — подумал Вязников. — Смерть нежна…» Словно сквозь сон, он чувствовал, как ему бинтуют рану, как вытаскивают на улицу. Через темные провалы он видел двигающиеся ноги и серый асфальт. Морозов тащил его на плечах, как мешок. Воспротивиться не было сил. Хотя пару раз Алексей пытался сказать другу, что может идти сам.

Потом темнота стала наваливаться, и он отдался ей целиком и полностью.