"Скорость девушки оставалась неизменной и нарушалась только переходом от стиля к стилю..." - читал Игорек и не мог понять, чего это она, дура, собралась топиться? А если уж собралась, то зачем так далеко плыть? Но дальше...

"Она устала, легла на спину, и над водой осталось только лицо и соски с розовыми пятачками в основании..." - Игорек поначалу не понял, при чем тут соски, и вообще, о каких сосках идет речь, потому что ударение поставил на "о"... но потом догадался, и эта правдивая деталь ему очень понравилась, и он похвалил Аркадия Григорьевича за "соски":

- Смелая деталь!

Тот устало кивнул, принимая похвалу.

Поглядев на восход солнца, которое рассеяло ее самоубийственное настроение, девушка лихорадочно поплыла к берегу, но тут ее схватила судорога, и она, закричав, потеряла сознание. На ее счастье, невдалеке сидел в лодке старый рыбак и, услыхав девичий крик, пришел на помощь. Пенсионер затянул русалку в лодку, привез на берег к платью, откачал и, благородно отвернувшись, предложил одеться и пойти домой.

- Ну как? - тревожно спросил Аркадий Григорьевич, и Игорек, поняв уже, что в искусства главное Правда, похвалил рассказ именно за Правду, а за что еще хвалить, он не знал.

Удовлетворенный Аркадий Григорьевич подарил Игорьку на память журнал с автографом, поцеловал Валентине руку и удалился, а Игорек наконец приступил к своим личным делам. Он был вполне успокоен ролью Аркадия Григорьевича и пожалел того за странности и служение Правде - надо же, никак не может понять, что на свете существуют люди, которые не пишут стихов и рассказов!

Оставался невыясненным главный вопрос: пойдет ли Валентина за Игорька замуж?

Но на этот вопрос она ответила только утром. Она заявила, что им надо проверить свои чувства, а для этого существует один верный способ...