— В пятом зале… дайте сосредоточиться… Сейчас… Дайте руку… Так. — Глаза Дробова были по-прежнему закрыты. Сжимая Катину руку, он продолжал: — В зале номер пять… на правой стене портрет бородатого субъекта… в сюртуке… Он сидит за столом… в руке — циркуль… в чернильнице — гусиное перо… сейчас посмотрю, что написано под портретом… там написано… написано… Разобрал! Этот бородатый дядька — знаменитый механик-самоучка Кулибин…

— Я начинаю вас бояться! — сказала Катя, развеселившись. — Таких опасных знакомых у меня ещё не было… Сознайтесь, товарищ факир, что вы самый обыкновенный искусствовед-экскурсовод и выучили экспозицию Эрмитажа.

— Бог миловал! — сказал Дробов и умолк: в аудиторию вошёл лектор.

— Тема сегодняшней лекции, — начал он, не подымая глаз на слушателей, — тема сегодняшней лекции, ввиду болезни доктора искусствоведческих наук Бориса Марковича Полонского, изменяется. Вместо лекции о демократическом направлении в изобразительном искусстве России восемнадцатого века я прочту вам, уважаемые товарищи, лекцию о художественных ремёслах Индии семнадцатого века.

Катя слушала лекцию рассеянно. Её не интересовали художественные ремёсла Индии семнадцатого века. Она видела, что её соседа лекция тоже не интересует. Вместо того чтобы слушать профессора, он вытащил из папки какие-то фотографии, журнальные снимки и внимательно их рассматривал. Катя покосилась и увидела, что на групповых снимках изображены парни в спортивной форме, все, как один, жгучие брюнеты. На некоторых снимках Катя разглядела улыбающихся белозубых негров.

— Кто это?

— Бразильская футбольная команда, — тихо ответил Дробов. — Вся команда, включая запасных…

У Кати заблестели глаза. Она не могла оторвать взгляда от фотографий и совсем перестала слушать лекцию.

Профессор ещё не вышел из аудитории, а Катя уже взволнованно заговорила:

— Эти снимки… прошу вас… Вы и не подозреваете, как они мне нужны… Очень! Очень!