— Дачку приобрела?

— Почти. Однокомнатную кооперативную квартиру. Тысячу шестьсот карбованцев она уже внесла за неё. Прибавь, если умеешь, обстановку: польский гарнитур из двадцати двух предметов. За гарнитур наличными выложена кругленькая сумма в размере тысячи четырёхсот двадцати шести рубликов. Итого — три тысячи ноль двадцать шесть рублей. А теперь прикинь: сколько лет надо было этой рабе божьей Ефросинье не пить, не есть, ходить голенькой, чтобы скопить такой капиталец?

— В каком НИИ работает эта старушенция?

Гутырь вытащил из ящика письменного стола листок бумаги:

— Всё, что надо, тут написано…

Дробов взглянул на листок.

— Через пару дней доложу о результатах. Малоинтересное задание вы мне приготовили, Иван Семёнович…

— Это почему же малоинтересное?

— Банальное дело. Благопристойная интеллигентная старушка работает в НИИ. Вокруг — высокооплачиваемые научные работники: доктора, кандидаты, доценты, профессура. У каждого — семья, большой круг знакомых. Толкаться по магазинам некогда. Вот эта Шмедова и орудует. Связалась на процентах с двумя-тремя промтоварными магазинами, добывает заграничное барахло и сбывает по спекулятивным ценам.

Майор недовольно хмыкнул:

— Вас послушать — нам и делать нечего. Прямо Конан-Дойль! Раз-раз — и всё ему ясно. Нет, дорогой друг, это только Шерлок Холмс безошибочно определял между двумя затяжками, кто что украл, кто кого убил. А мы с вами — советские сыщики. Мы должны работать, а не пиликать на скрипке в прокуренной комнате.

Дробов смущённо улыбнулся:

— А ваша версия, Иван Семёнович?

Гутырь провёл миниатюрной расчёской по усам, взглянул на потолок и сказал:

— Для версии одного полёта фантазии мало. Нужны ещё конкретные факты. Когда вы их раздобудете, тогда появятся и версии. А сейчас — действуйте. Если потребуется — создадим оперативную группу. Включим в группу Быстрову и Кротова. Ни пуха вам ни пера! Принимайтесь за дело!