Сомнительное, конечно, утешение для человека в моем положении, но я постарался выжать из него все возможное. Барнар заявил, что хочет сделать два последних замечания. Бейлиф дал ему разрешение. Мой друг выпустил мощную струю газов, после чего смачно плюнул бейлифу под ноги, так что тот отскочил в сторону, спасая сапоги. Край солнечного диска показался над оградой двора и швырнул лучи нам в лицо, точно копья. Бейлиф поднял руку. В ту же секунду большая двустворчатая дверь в особняке Камина на противоположной стороне двора распахнулась, и из нее выскочил герольд.

И тут я все понял. Было что-то невыносимо театральное в том, как герольд выбежал из особняка в самую последнюю минуту, крича:

– Стойте! Камин приказывает остановить казнь! Перед нами и в самом деле разыграли спектакль, и для кого же он был затеян, как не для нас с Барнаром? Камин хочет взвалить на нас какое-то поручение, трудное и опасное, а чтобы мы не вздумали отказаться, решил как следует запугать нас для начала.

II

Повелитель Кнута Камин был крупным краснолицым мужчиной. Театральные представления наверняка были его слабостью. Он сидел на стуле с высокой спинкой в приемной зале своего особняка; на нем было парчовое одеяние, шею его украшали несколько ожерелий из переплетенных золотых цепей. Их концы, лежавшие у него на плечах, напомнили мне воротник бойцового петуха, когда он не дерется. Так он и восседал, величественный и неприступный, пока в зале не набралось горожан достаточно, чтобы обеспечить внушительной процедуре его перемещения в вертикальное положение достойное количество зрителей. Тогда Камин, Повелитель Кнута города Кайн Газер, поднялся на ноги.

Когда впечатляющий спектакль подошел к концу и в зале после надлежащей паузы установилась полная тишина, Камин высоким, звонким голосом, чтобы хорошо было слышно всем присутствующим, обратился к нам с Барнаром, или, точнее, начал бросать в нас слова:



8 из 168