Я медленно, со вкусом поднял пистолет и навел его в зеркало на свое отражение. И легко заставил себя всерьез воспринимать происходящее. Что, страшно? Кому-то, может быть, и пришлось бы штаны менять от такого… Но я, пардон, привычный… Ствол мне в нос смотрел, а я улыбался, потому что стволом меня испугать трудно… Пуганый!..

Можно даже так вот попробовать…

Я навернул на ствол глушитель и повторил.

Теперь это уже выглядит серьезнее, впечатляет больше, только меня уже и этим не прошибешь… Меня, говоря честно, и автоматным стволом не прошибешь… И несколькими стволами автоматными, проверено…

…– Падаль русская…

Чечены меня на колени ставили, втроем держали – один за шиворот, потому что за волосы ухватить не мог – меня, как «молодого», подстригли тогда коротко, – двое руки за спину завернули – иначе поставить меня на колени не получалось. Так, сволочи, поставили… И автомат в нос, как кулак, чтобы запах пороховой гари почувствовал и одновременно вкус собственной крови ощутил…

А я совсем не испугался… Я думал тогда – вспышку увижу, и все… Вся боль пройдет, все унижение останется где-то там, позади… Не будет ничего, ни боли, ни унижения… И не страшно было перед будущим, потому что я не знал, что впереди меня ждет, я не знал, как и все не знают, что такое смерть и есть ли жизнь после смерти… Или жизнь после жизни… Не все ли равно… Раньше или позже узнаю…

Я озлоблен был… На всех…

Если бы я испугался, чечены, может быть, и пристрелили бы меня… Они точно так же двоих уже пристрелили… Которые сами с готовностью на колени встали и испуг показали… Контрактников… Они контрактников особенно не любят, наемниками их зовут… Но чечены народ такой – им унизить надо, им надо свою власть не просто показать, а и самим почувствовать. Тот, кто их не боится, их не устраивает мертвым… И им надо было заставить меня живого испугаться… А я не боялся… Не смеялся над близкой смертью и не плакал в ее ожидании… Просто не боялся… И через час не боялся, когда меня снова на расстрел повели… И на следующий день, когда в третий раз повели, тоже не боялся… Только тогда меня еще заставили себе могилу копать… Земля у них хреновая, если ее вообще можно землей назвать… Сплошные камни, песком пересыпанные и другими камнями, поменьше… И копай, и копай… Ладони в кровь, и губы в кровь, потому что прикусываешь их со злости… Но не боялся…