— Если не я, то кто? Всколыхнётся православный Тихий Дон…

В его недрогнувшей руке оказался пистолет. Мгновенье — и всё кончено…

Закололо в левой части груди. Сердце. Кирилл не мог без боли терпеть эти видения. Постепенно Великий князь начал осознавать, кто были эти погибшие. Кто их убил. Они воевали за Россию. За ту Россию, в которую верили и любили. Сражались до конца. И гибли, если верили и знали, что иначе стране помочь нельзя.

Но что было с Россией?

Война? Нет. Хуже. Много хуже: безумие. Безумие ярости, безумие людей, которые кроме разрушения, убийства, ограблений поездов и террора.

— Откуда я… — обратился было сам к себе Кирилл, но замолчал. Где-то в глубине сознания он знал. Знал, что было. И что будет.

Романов тяжело вздохнул. Одновременно его рука, сжимавшая до того орден, расслабилась. И поддалась хозяину. Кирилл снова встал с дивана. Ноги снова его слушались. Хоть что-то радовало. А вот мысли… Мысли снова текли в разные стороны. И одно за другим приходили видения.

Заснеженные улицы ночного Петрограда. Дикий мороз и ветер. Вьюга. Какие-то люди, одетые во что попало, идут с винтовками наперевес в подворотню. И топчут ногами плакат "Вся власть Учредительному собранию!"…

Белый конь плывёт за уходящим далеко-далеко кораблём. И тонет, не в силах догнать стального титана. А на палубе плачет офицер в потрёпанном мундире, давным-давно утратившем белизну…

Молодой человек с обмороженными ногами отдаёт приказы идущим рядом с ним людям. Снег. Жуткий мороз. Кашель и стоны больных и умирающих людей. И лишь холодная решимость в глазах людей. Они идут спасать своего Адмирала. Остальное — неважно. Пусть смерть — но в обмен на жизнь белого Авеля. Жаль только, что тот молодой человек, Каппель, так никогда и не увидит своего Адмирала, найдя вечный приют на чужой земле…