Сейчас же то, что с ним происходило, повергло Великого князя в ужас. Просто животный ужас. Но Романов не мог ничего с собою поделать. Тело отказывалось подчиняться разуму, порождавшему непонятные и жуткие видения.

Вот и они снова пришли…

Тихоня Духонин. Тонкие усики — натуральный мушкетёр! Таким место в романах Дюма, а не в наше дикое время.

Сидит в каком-то вагоне. Беседует с кем-то. Бубнит под нос что-то о поступке, который должен пробудить армию от кровавого сна.

Внезапно дверь купе открылась. Показался какой-то хмурый тип в кожаной куртке и кепке. На плече — кобура с маузером. К карману приколота совершенно глупая красная ленточка.

Позади него — несколько солдат и матросов. Вид ещё более озверелый, чем у их предводителя. Человек в кожанке бросает несколько резких фраз. Духонин спокойно встаёт, поднимает высоко голову и идёт вперёд. Конвоиры, похоже, ошалели от такой наглости: расступились перед "контрой", дали дорогу.

Вагон окружён озверелой толпой. Штыки винтовок колют воздух, надеясь умыться кровью. Духонин с поистине дьявольским спокойствием смотрит на это, делает шаг вперёд, командир конвоиров толкает его в толпу, на штыки…

И штыки пьют тёплую кровь, которую так желали. Пьют и не могут напиться…

Средних лет мужчина в мундире генерала от кавалерии сидел за столом. Виски его уже тронула седина. Но лицо оставалось моложавым. Глаза не утратили ясность и резкость. Полукруглые чёрные брови подчёркивали мужественный взгляд.

На письменном столе в беспорядке валялись бумаги. Шашка, вынутая из ножен, упавших на пол, лежала поверх документов.

Генерал снял какой-то орден со своего мундира. Кажется, Георгий.