Рабочая смена подходила к концу. Анатолий Самойлов быстро глянул на часы. Улыбнулся. «Последняя на этой неделе, — подумалось ему. — А там еще денек — и зарплата!»

— Давай! — поторопил Анатолий. — Чего мечтаешь?

Его «хапуга» прекратила движение вперед. Широкие «лапы» для захвата кусков грунта беспомощно вращались вхолостую. Позади породопогрузочной машины не было вагонетки. А народ будто уснул…

— Ну?! — нетерпеливо крикнул оператор. — Что там у вас?

Вагонетку не подавали, Анатолий в сердцах вырубил «хапугу». Соскочил на неровный пол, чуть не подвернув ногу. Чертыхнувшись, двинулся назад, готовясь выматерить нерасторопных сотоварищей.

Все из-за Гошки! От, блин! Парень по фамилии Антонович второй месяц работает на проходке путевых тоннелей, а до сих пор приноровиться не может! Вечно у него какие-то проблемы возникают… Надо будет ставить вопрос перед мастером. Либо пусть делают внушение юнцу, учат работать как надо, либо пусть срочно ищут замену. Из-за таких вот тормозов премии не будет!

И вдруг Анатолий услышал крики. Что у них там?! Неужто что-то серьезное?

Самойлов бросился в ту сторону, откуда доносились голоса…

— Тьфу ты! Мать вашу… — в сердцах выругался рабочий, оценив ситуацию.

Забур. С рельсов сошла вагонетка с породой, в аккурат на разминовке. Там, где два поезда — порожний и груженый — должны были разъезжаться на однопутной колее.

— Блин! Гоша! — рявкнул Самойлов. — Опять кемарил на ходу? Где ты был?! Чья работа — следить за порядком на разъезде?

— А почему все время я, Анатолий Борисович?! — обиженно воскликнул молодой рабочий. — «Орел» пошел! Наклон же тут! Оторвало вагонетки от электровоза, еле успел их на двухпутке затормозить. Разнесло бы все на хрен, если б дальше, к вам… «Хапуге» досталось. А так — с рельсов сошли, и все тут! И сразу я виноват…