— Что тоннель? — тихо спросил мастер смены. Голос Савельева был каким-то бесцветным. — Тоннель все равно сдали бы, раньше или позже. Людей не вернешь…

Михайлов дотянул сигарету, с размаху бросил окурок себе под ноги.

— Говорил я, не надо в этом месте копаться! — рубанул он воздух ладонью. — Говорил, что опасно. У каждой линзы своя жизнь! Нельзя работать там, где имеются подземные пустоты, с водой и песком. А подземные течения? Пусть слабые, но они есть! Говорил же про смещение подземных масс. А они что? Кто меня слушал?! Мало оборотки было, так еще и боковой технологический тоннель потребовали. Проект, мать их!

— Что уж теперь, Николаич? Все уже.

Метростроевцы стояли молча, сняв каски. И только Гоша Антонович всхлипывал возле страшной бетонной преграды.

— Будем докладывать наверх, — после длинной паузы решил Михайлов. Поднялся на ноги. — Докладывать. Прямо сейчас.

Прохор Савельев кивнул.

— Журналистов только не надо… сюда, — попросил он. — Не ко времени это…

— Сам так же думаю, — хрипло ответил Михайлов. Он даже не заметил, как странно построил фразу. — Начнется сейчас. Комиссия от губернатора города. Депутатская группа. Телевизионщики с камерами. Надо пока молчать, а то проходу не дадут. Игорь! Антонович! Мы хоть что-то сделать можем? Ты был там, рядом. Шансы есть, ну хоть минимальные?

Гоша перестал всхлипывать, отрицательно помотал головой.

— Нет, — едва слышно принялся объяснять он. — Я поближе к основному тоннелю был. Анатолий Борисович — почти в том месте, где треснуло, и вода сверху полилась. Игнат и Сашка — вообще в конце зоны проходки. Их сразу отсекло. А Самойлов… Он еще мог спастись. Наверное. Да только я сразу, как плывун увидел, назад деру дал. Как учили. А он стоял возле «хапуги». Орал. Звал проходчиков. Уже видел, что потолок рушиться начал, а все равно не ушел.