Я побежал. Потом хотел оглянуться, посмотреть. Да как зацепился ногой за что-то. Полетел, чуть шею не сломал. Пока вставал, глянул назад. Там уже все в глине и песке было, полтоннеля, если не больше. Хорошо, что перепад уровня, это меня спасло. Самойлов то ли по пояс, то ли по грудь в глине увяз. Он весь перемазан был, не разобрать… По-моему, кричал что-то. Вроде: «Уходи, Гоша!» Я не разобрал толком. И вдруг — всадники.

— Какие всадники? — не понял Михайлов и удивленно посмотрел на мастера смены.

Тот пожал плечами и вопросительно глянул на молодого рабочего.

— На лошадях! — ответил Гоша. — Всадники. Настоящие. В блестящих латах. И у коней — на мордах сталь. Как во времена тевтонских рыцарей.

— Гоша, ты чего?! — не удержался Сергей Мироненко.

— Рыцари! — в отчаянии повторил Игорь Антонович. И взмахнул руками, будто пытался что-то показать товарищам. — В блестящих латах. Я еще удивился — как у них в такой грязи латы сверкают? А они — прямо по воде, по песку! Фонтаны из-под копыт! Мимо Самойлова и на меня! Да! Анатолий Борисович их тоже видел. Даже руки к ним протянул. А они — мимо. На меня скачут. Я — бежать.

— А куда они делись? — осторожно поинтересовался мастер смены.

— Не знаю, — огорченно ответил парень. Он задумался, а затем пожал плечами: — Я бежал изо всех сил. Не оглядывался. Потом затвор сработал… Они там остались. Наверно.

Савельев посмотрел на заместителя начальника строительства.

— Эвакуировать! — приказал Михайлов.

Через полчаса Игоря Антоновича увезли на машине «Скорой помощи» в психиатрическую лечебницу. Прохор Савельев долго стоял у бетонной стены, бессмысленно гладя ее шершавую поверхность ладонями. Потом, безнадежно махнув рукой, побрел по тоннелю прочь. Мастер спотыкался чуть ли не на каждом шагу, хотя в другое время мог бы пройти по рабочей зоне с закрытыми глазами.