Следует отметить, что выполнять новые подмораживания грунта с помощью жидкого азота не планировалось. Такой вариант не рассматривался даже в далеком 1975 году, когда открыли линию. Когда огромная страна ради собственного престижа могла сконцентрировать дорогостоящие ресурсы в одной точке. А позднее, когда на первый план стали выходить экономические показатели, про жидкий азот уже никто не вспоминал. Его постоянное применение на опасном участке сделало бы эксплуатацию перегона неоправданно дорогой. Неэффективной.
И плывун, забытый людьми, очнулся от анабиоза».
Юрий Павлович Тимофеев, врач приемного отделения спецбольницы, сонно зевнул. Поковырялся мизинцем в носу. Он, воспитанный человек, знал, что делать так некрасиво. Но в их «конторе» можно все. Даже чесать пяткой за ухом, если получится и если от этого становится легче на душе. Сутки дежурства подходили к концу, врач лениво заполнял карту нового пациента, только-только поступившего на «фильтрацию».
«Игорь Петрович Антонович, — вывел он таким почерком, что надпись смог бы прочитать только другой врач. И пошел «отоваривать» следующие графы: — Национальность — русский. Возраст — 21 год. Пол — мужской. Семейное положение — холост. Образование — среднее специальное. Место работы и должность — рабочий метростроя».
Юрий Павлович зевнул снова, поскреб могучей пятерней затылок. «Конечно, человек с фамилией Антонович — русский, — лениво подумал он. — А как же иначе? Мало того, что русский, так еще и интеллигент в пятом поколении. По лицу сразу видно». Но задавать какие-либо вопросы или размышлять над проблемами Тимофееву не хотелось. Какая, по большому счету, разница? Русский, белорус, еврей… Человек поступил в пункт «фильтрации» — значит, так надо. Его национальность никак не повлияет на окончательный диагноз. Если псих — значит, псих. И границы государств не помогут.