«Будто троллейбус по проводам…» — подумал Антонович. Гоша понуро топал вслед за врачом. Он почти не видел стен лечебницы вокруг себя…

…Вот Сергей Мироненко ведет электровоз с прицепленными вагонетками. Вот происходит «орел» — вагонетки отрываются от локомотива. У Гошки тогда оставались считаные секунды. Надо было ухитриться застопорить их стрелкой, на разминовке… Ему удалось. Первая колесная пара проскочила по левому пути, и тут же парень дернул рычаг, вторая колесная пара ушла вправо. Забур… То, что и требовалось. Иначе бы состав понесся по наклонной дороге вниз, круша все на своем пути.

Вот Анатолий Борисович Самойлов. «Дедушка», как шутя называли его в бригаде. Идет, и по движению губ видно, что изрыгает проклятия. Недоволен… А вот они втроем: Борисыч, он сам да Серега Мироненко поправляют вагонетку. Устанавливают колесные пары на рельсы. Улыбка «дедушки» — порядок.

И тут же новая картина — искаженное ужасом, грязное, перепачканное глиной лицо Анатолия Самойлова. Перекошенный в крике рот… Что хотел объяснить ему «дедушка», когда из трещины в потолке хлынул поток воды с песком? Никогда уже не узнать. Все осталось за бетонным затвором. Все-все… И Самойлов, и проходчики в забое, и вагонетки, и «хапуга». А он, Игорь Антонович, успел выбраться. Ускользнул от смерти. Чтобы оказаться здесь…

Врач и пациент очутились в небольшом кабинете. Гоша огляделся без любопытства. Мебели почти не было, на окне — тонкая белая решетка, скрытая за хлопчатобумажными занавесками.

Антонович примостился на стул — там, куда указал врач.

— Расскажи про рыцарей, — попросил Игорь Борисович и уселся напротив Гошки.

— Вы ж все равно не поверите, — хмуро ответил парень.

— Поверю! Честное слово.

Гошка исподлобья посмотрел на психиатра. И стал рассказывать с самого начала. Про оборотный тоннель для обмена поездов.