Про дополнительный технологический «аппендикс», заложенный в проекте. Про «хапугу», Борисыча, отрыв локомотива и про то, как ставили на рельсы вагонетку. А потом — про то, что труднее всего было вспоминать. Как с потолка хлынул ливень. Вода, песок, глина. Как «дедушка» звал двоих рабочих-проходчиков, а в результате не успел выбраться из опасной зоны сам. Как увяз в глиняном болоте и что-то кричал парню, удиравшему прочь по тоннелю. В конце Гошка рассказал и про рыцарей.

— Какие они были? — поинтересовался врач. — Подробнее.

— На лошадях. Лошади тоже покрыты блестящими латами.

— А лица всадников видел? — уточнил Игорь Борисович.

— Нет, — отрицательно помотал головой парень. — У них у всех забрала опущены были. Лиц не видно. Кстати, и на мордах лошадей тоже железные маски. Знаете, такие… не литые полностью. Глаза и переносицу закрывают.

— Знаю, — подтвердил Ракитин.

Он повернулся к столу. Выдвинул ящик, достал оттуда какую-то свернутую бумагу. Шагнул к пациенту, развернул лист. Перед Антоновичем оказалась довольно подробная карта петербургской подземки. На нее были нанесены не только линии пассажирского движения, но и строящиеся, проектирующиеся линии. Тонким пунктиром помечены служебные магистрали.

— Покажи, где это произошло? — попросил Ракитин. — Где ты их видел?

Гоша склонился над картой, принялся водить по ней пальцем, что-то тихо шепча под нос.

— Вот примерно тут, — он ткнул ногтем, надавил на бумагу, оставляя след. — Где-то здесь. Точнее сказать не смогу. Карта плохая, не тот масштаб. У нас другие.

— Ага, понял! — оживился Ракитин. — Опять северо-восточная часть города.

Игорь Борисович взял в руки карандаш, сделал какую-то отметку на загадочном плане. Гошка до конца не понял смысла. Сверху шла дата, потом длинный номер. Но Антонович обратил внимание, что новая отметка в этой зоне не была единственной — там имелись и другие. Возле каждой из них стояли дата и номер. Засечь числа парень не успел, врач быстро убрал карту со стола.