В отсутствие Александра, прозванного после давней победы над свеями Невским, у него, у зама-воеводы, должна болеть голова о порядке в буйном Новограде. Присматривать нужно, чтоб посадник не чудил, чтоб вече не своевольничало да чтоб купцы-бояре, с немчурой тайную дружбу водящие, лихих делов не понаделали. В общем ответственность — жуть, а реальных рычагов воздействия на норовистых новгородцев — никаких. Дружина в сотню воинов — вот и весь его административный ресурс вкупе с силовыми и карательными органами. Та же сотня обеспечивает охрану княжеской семьи и семейств дружинников. И Аделаиды...

Бурцев улыбнулся, вспомнив о жене. Грустит милая женушка чего-то в последнее время много, а поговорить по душам все как-то недосуг. Ничего, вот вернется князь... А до тех пор ему с малой дружиной надлежит беречь покой горожан. И любимой. Бурцев вздохнул. Эх, дружина, мать-перемать! С такими силами, блин, и детинца Новгородского не шибко удержишь, ежели что...

Нет, военного да всякого оружного люда в городе, конечно, хватало, и даже, на взгляд Бурцева, с избытком. Но то все ратники из местных, пришлому князю вне военных походов не подотчетные. У посадника да у тысяцкого — свои гриди и паробцы. И у владыки-архиепископа — личная дружина. И у бояр, что познатнее, есть немалые отрядики, и у купцов-богатеев тоже. И ничейные разбитные ватаги повольников шныряют по улицам. Коли подступит к господину Великому Новгороду какой враг извне, объединятся, конечно, ратные люди. Да плюс к тому ополчения кончанские и уличанские старосты соберут. В общем, супостату мало не покажется.

Но вот если червоточинка изнутри город разъест? Если бунт вспыхнет — слепой, безумный, с повсеместной резней и избиением? Много ли тогда сделаешь с двумя полусотнями верных людей? А червоточинка ведь имеется! Немало купцов, да бояр, да житьих людей