— Отец уже немолод и может ошибаться. Зато у меня есть один мерин, он от Бускуса, и даже человек вашей комплекции может ездить на нем целый день и не увидеть ни пятнышка пота.
— Покажи мне его. — Руад проехал вслед за парнем во двор, где стоял вороной мерин около семнадцати ладоней в вышину, с крепкой спиной и сильными ногами. Руад спешился и спросил коня: — Это правда, что твоим отцом был Бускус?
Мерин мотнул головой и ответил:
— Нет. Этот парень такой же лгун, как его родитель.
Парень попятился назад с круглыми от страха глазами.
— А с виду — сама невинность! — покачал головой Руад.
— Так вы, стало быть, колдун? — прошептал парень.
— Колдун. И ты меня обидел, — сурово молвил Руад.
— Простите меня, сударь. Я, право же, раскаиваюсь.
Руад отвернулся и снова сел в седло.
— Твой отец, может, и стар, мальчик, но дураком он никогда не был. — Он повернул кобылу в сторону гор. Поделом юнцу. Гиам даже ребенком сумел бы отличить волшебство от ловкого трюка.
Все тайны когда-нибудь раскрываются…
Он заставил себя успокоиться и погрузился в Цвета. Через некоторое время он отыскал Белый и освободился от своего страха. На вершине подъема он оглянулся на Макту. Солнце садилось за горы, заливая город багряным светом.
Руад вздрогнул, и внезапно его посетило видение: восемь рыцарей в красных доспехах, с призрачно-белыми лицами и налитыми кровью глазами, ехали по небу с темными мечами в руках.
С великим усилием Руад оторвался от этого зрелища, утер пот с лица и пустил кобылу вскачь.
2
Шестеро солдат лежали мертвые у кареты, две женщины стояли бок о бок лицом к нападающим. Решето выжидал, с предвкушением разглядывая их.
Они сестры — это ясно, как и то, что они благородных кровей. Та, что повыше, в пышной юбке из зеленого шелка и белой, собранной у горла сорочке, держит короткий меч, который подобрала с земли. Ее темные кудри коротко подстрижены и блестят, как бобровый мех. У другой, с бесстрашными серыми глазами, иссиня-черные волосы падают на плечи, и одета она в пепельно-серое шелковое платье с плетеным золотым пояском.