— У меня с королем были свои сложности, — сказал Руад. — Он человек надменный и упрямый, однако не деспот.

— Он изменился, дружище. Он окружил себя дурными людьми, которых называет новыми рыцарями Габалы — страшными людьми. Говорят, что он серьезно занемог и некий чародей вылечил его, но умертвил его душу. Не знаю — о королях всегда ходят разные слухи. Знаю только, что климат здесь становится неблагоприятным для номадов и для всех, в ком есть номадская кровь. Я уже видел такое в других странах, и добром это никогда не кончается.

— И куда же ты едешь?

— За Внутреннее море, в Цитаэрон. У меня там родственники и молодая жена.

— У тебя и тут, насколько я помню, жена есть.

— У богатого человека лишних жен не бывает. Хочешь, поедем со мной? Мы наживем себе громадное состояние.

— Богатство меня не прельщает. Отправь завтра мои слитки в горы.

— Хорошо. Но будь осторожен, Руад. Все тайны рано или поздно раскрываются — боюсь, что и с твоей произойдет то же самое. И на этот раз ты можешь лишиться не только глаза.

Руад вышел от купца, завернул поесть в харчевню и вернулся на конюшню.

Предстоящий отъезд Картана огорчил его. Купцу, при всей его хитрости, можно было доверять, и Руад нуждался в нем.

Все тайны рано или поздно раскрываются.

Да, верно, но над этим он поразмыслит после. Когда он пришел на конюшню с мешком съестных припасов, Гиама не было и кобылу оседлал его младший сын — востроглазый парень с белозубой улыбкой.

— Вам нужна новая лошадь, — сказал он. — Эта уже никуда не годится.

Руад, сев верхом, усмехнулся парню.

— Твой отец продал ее мне два месяца назад и клялся душами своих сыновей, что ей сносу не будет.