– Геральд де Лозанн, – недовольно поморщился папа. – Пока он был настоятелем клюнийской обители, в тени славы святого Бернара и в окружении толковых помощников, его исполнительность казалась нам способностью к выполнению ответственных и самостоятельных поручений. Поэтому мы приложили все усилия к тому, чтобы он был избран патриархом, и назначили легатом освободительного похода. Но, очутившись среди тамошней баронской вольницы, которая требует для укрощения сильной воли и твердой руки, он полностью растерялся, боясь принимать какие бы то ни было решения, и начал согласовывать с курией каждый, даже самый незначительный свой шаг. Впрочем, моя задача как духовного пастыря не поминать о прошлом, а, прежде всего, заботиться о будущем. Скажи мне, кого Геральд отправил с посланием на Восток, надеюсь, не беззащитных братьев-францисканцев?

– В поход отправились пятнадцать рыцарей ордена Святого Гроба, во главе с приором Сен-Жерменом.

– Самое доблестное и в то же время самое закрытое крестоносное братство святой земли, созданное для охраны церкви Святого Гроба. Единственный орден, который подчиняется непосредственно патриарху, – Григорий удовлетворенно кивнул. – Сен-Жермен один из немногих преданных нам людей, находящихся в святой земле, на которых можно возложить столь важную миссию.

– А вы не переоцениваете своего протеже? – вкрадчиво усомнился Гоффредо. – Воинская доблесть, ряд успешно выполненных тайных поручений и победы в нескольких сражениях еще не делают его выдающимся политиком. Уж слишком он помешан на чести и рыцарском долге.

– Я достаточно долго живу на этой земле, чтобы уметь отличать тупого рубаку от человека, способного выполнить свой долг до конца и не растеряться в сложной обстановке, – жестко ответил папа. – Ходят упорные слухи, что Чингисхан отдал Богу душу, и среди его наследников развернулась жестокая борьба. Так что никто не знает, что ожидает посланников по прибытии в Каракорум, и не тебе решать, кардинал, кого мне, святому апостолику, облекать своим высоким доверием.