— Тут очень даже ничего. Ах да, не поможешь мне вылезти из этой брони? Я в первый раз за три дня в состоянии снять ее. Две ночи, проведенные в железе, — это уж слишком.

— Конечно, пан Владимир… О, вам к тому же срочно надо помыться…

— Замечательная идея.

Я сел на стул, а она начала тщательно драить меня мочалкой — очень тщательно.

Вытершись насухо, я сел на кровать и сказал.

— Теперь я немного отдохну. Снимай свое платье и присоединяйся ко мне.

— Я думала, вы уже никогда не попросите.

Гораздо позже я заметил:

— Это было хорошо, девочка. Очень хорошо.

— Спасибо, светлейший пан. Ах. Вот и обеденный колокол. Нам надо одеваться.

— Правильно. — Я накинул рубаху и натянул штаны. — Кстати, как тебя зовут?

— Анастасия.

На обеде я встретил пана Бодана, друга моего отца, а он представил меня пану Фредерику и пану Стефану. Рядом с каждым рыцарем сидело по девушке, поэтому я приказал Анастасии присоединиться ко мне за столом.

— Думаю, я все еще остаюсь здесь за старшего, так что мне и командовать, — сказал пан Бодан. — Пан Владимир, как я заметил, вы опоздали. За это вам полагается наказание: замените охранника на внешних воротах и будете стоять на часах с полуночи до утра.

— Это кажется мне справедливым, светлейший пан. — Я опустошил кружку пива и махнул рукой девушке, чтобы та наполнила ее заново.

— Ну, кому-то надо заниматься этим.

— Я не жалуюсь. Пожалуйста, расскажите мне лучше побольше об этом пане Конраде.

— По-моему, он стал главной темой для разговора в наших краях, — заметил Бодан. — Перво-наперво, он ездит на кобыле.

Я подавил смешок:

— На кобыле?

— На кобыле. Более того, о лошади рассказывают чуть не больше историй, чем о седоке. Она отказывается даваться в руки кузнецу и бегает неподкованная и при всем при том галопирует по скалам, не сбивая копыт. Она не справляет нужду в стойле, но сама открывает запоры и бродит по полям, как отбившаяся от дома собака. Потом возвращается в стойло и сама же ставит на место засовы!