Посредине стоял большой стол, за которым сидело полдюжины симпатичных девиц. Перед каждой стояло колесо, крутившееся, казалось, по собственной воле. Еще были большие шары шерсти и сложные сплетения нитей и катушек, вращавшихся с неимоверной скоростью.

Не помня себя, я осенил залу священным крестом.

Около одной стены еще две девушки работали на большой деревянной машине невероятной сложности, состоявшей из тысяч нитей, рычагов и других движущихся частей.

Напротив, у другой стены, лежали высоченные стопки готового полотна.

Одна из девчонок подле вращавшегося колеса заметила мое появление, бросила работу и подошла поприветствовать меня.

— Что… что все это значит? — спросил я.

— Ткацкие станки и прялки Ламберта, естественно. Наш хозяин решил, что лучше мы сами будем изготовлять ткань себе на одежду, чем отдавать серебро этим жутким валлонам. Вы, должно быть, пан Владимир. Давайте я провожу вас в вашу комнату.

Когда она вела меня по длинным коридорам, я спросил:

— Эти колеса и все такое прочее… Их, наверное, построил пан Конрад?

— Кто же еще?

— Значит, ты его знаешь?

— Я не совсем знаю его. — Девица скосила на меня глаза и улыбнулась — Я имею в виду, что, когда он уехал, я все еще оставалась простой деревенской девушкой. Но насколько я слышала, он великолепен!

— Но ты не видела его?

— О, видела, конечно. Он невероятно высок и просто прекрасен!

— Не понимаю, как мужчина может быть прекрасным…

— Значит, вы еще не видели пана Конрада. А вот и ваша комната.

Она засуетилась, проверила, наполнен ли водой чан и пуст ли горшок. Комната оказалась замечательно чистой, с огромной кроватью, стулом и умывальником.