Ролон весело рассмеялся и тоже поглядел на меня.

– А что? Он уже действительно достаточно взрослый, чтобы знать такие вещи. Пожалуй, если он согласиться, я могу взять его в ученики. Из него выйдет отличный наемный убийца.

– Только через мой труп! – рявкнул я прежде, чем сообразил, что надо мной попросту смеются.

Рон же воспринял все всерьез.

– Правда?

– Правда. Если твой наставник разрешит. – Ролон весело кивнул в мою сторону.

– Хватит издеваться над ребенком… – только сейчас я сообразил, что к ребенку вполне можно отнести и меня.

Взрыв смеха друзей показал, что именно так все и сделали. Вот и все уверения Мастера, что к рыцарям, несмотря на их возраст, отношение всегда уважительное.

– Вообще-то я имел в виду только Рона…

В ответ еще больший смех.

– Очень смешно. Вы еще не забыли, что мы здесь по делу? – Кажется, подшучивая надо мной, друзья хотели, чтобы я как можно реже вспоминал Буефара. Поэтому они и старались не оставлять меня одного ни на минуту и вовлекать в любой разговор. Вообще, я заметил, что все, кроме Рона, относятся ко мне слегка покровительственно. Стараются оградить от проблем и снять с меня повседневные заботы, оставив мне только то, что непосредственно связано с моим делом. С одной стороны я был благодарен им за это, но с другой понимал, что рыцарь я или не рыцарь, хорошо я сражаюсь или плохо, но для них я навсегда останусь только ребенком по воле рока влезшего в дела взрослых и нуждающегося в поддержке. Этой поддержкой они и старались обеспечить меня по мере сил, и именно за это я был им очень благодарен. Даже не знаю, хватило ли бы у меня выдержки и сил справиться без них с тем, что выпало мне пережить за последнее время. Одно знаю точно – проверять это мне совсем не хотелось.

– Не обижайся, Энинг, – попросила Далила. – Ты же понимаешь, что мы все тебя любим и уважаем. А это просто дружеские шутки. Ты же не будешь обижаться на шутки друзей?

– Буду, – заявил я, но уже не так категорично. Я еще раньше заметил, что на Далилу просто невозможно обижаться. Она всегда знала, что надо сказать, чтобы я не сердился. А ведь именно от нее я чаще всего слышал все ехидные замечания и, тем не менее, именно на нее я совершенно не мог рассердиться. Странно все это.