То были шлемы и мечи вадагов.

Корум помрачнел. Может быть, мабдены ограбили один из старых заброшенных замков? Или получили оружие и доспехи в подарок? Или просто украли?

У них, правда, имелось и оружие собственного изготовления — грубой, примитивной работы, явно и неудачно скопированное с искусных изделий древних оружейников. Корум заметил также на некоторых воинах одежду из тонкого полотна и парчи, явно украденную, потому что в основном мабдены были одеты в плащи из волчьих шкур с капюшонами из медвежьего меха, их куртки и штаны были сшиты из шкур тюленей, а шапки — из козьих шкур. Некоторые были не в штанах, а в некоем подобии юбок из кроличьего меха. И все обуты в грубые башмаки из свиной кожи. Рубахи тоже были либо кожаные, либо из очень грубой шерсти. У некоторых на шее висели золотые, бронзовые или железные цепи; такие же цепи, несколько раз обернутые вокруг запястий или лодыжек, заменяли мабденам браслеты, а кое-кто украсил цепями даже свои отвратительные грязные патлы.

Мабдены поравнялись с тем местом, где прятался Корум. Он едва подавил приступ кашля, когда чудовищная вонь, исходившая от орды, достигла его ноздрей. Многие мабдены были настолько пьяны, что чуть не падали со своих колесниц. Скрипели тяжелые колеса, шлепали по грязи копыта лошадей. Корум увидел, что в повозках везут отнюдь не женщин, а награбленное добро. Да, он не ошибся: то были сокровища, ранее принадлежавшие вадагам.

Увиденное можно было истолковать однозначно: перед ним настоящее войско, только что совершившее то ли разведывательный, то ли чисто грабительский поход. Но больше всего Корума мучила мысль о том, что эти полузвери совсем недавно бились с вадагами и явно одержали над ними победу!

Он заметил, что за последними колесницами идут пешие мабдены, за руки привязанные к повозкам и скованные между собой. Безоружные, почти голые и страшно истощенные, они ступали по земле босыми, разбитыми в кровь ногами и почти непрерывно стонали, время от времени издавая жалобные вопли. В ответ на эти вопли с колесниц доносились издевательский смех и злобные ругательства; а порой кто-нибудь из пьяных воинов дергал за веревку, и тогда несчастные спотыкались и падали.