Она повиновалась, все еще размышляя о тайне Духа: может быть, раз она стала взрослой, то Дух уже выполнил свою задачу и вернулся к той форме, которую занимал до своего сотворения в качестве ее защитника? Да, пожалуй.

Но сомнения не исчезли.

Она достигла берега реки и остановилась. Перед ней простирался рукав: вода поднималась почти до уровня железной дороги, по которой грузовые поезда мчались из Чикаго на запад. У воды шуршали густые заросли камыша и тростника, а небольшая бухточка была вдоль берега покрыта пленкой и усыпана мусором. Вода была почти неподвижной, так как река здесь почти прекращала бег.

Нест посмотрела на Пика.

— И что теперь?

Он махнул рукой вправо.

Нест повернулась и нос к носу столкнулась с бродяжкой. Она нечасто видела их в своей жизни, да и то — буквально считанные секунды, но этого, вернее, эту узнала мгновенно. Она стояла в десятке ярдов от Нест и казалась эфемерной в неярком осеннем свете. Почти невесомая одежда; шелковистые волосы свисали спутанными прядями. Ее едва не уносило ветром. Черты лица бродяжки были детскими и измученными. Девочка. Бездонные глаза, окруженные синевой, ротик — словно бутон розы. Кожа по цвету и структуре напоминала пергамент. Может быть, она убежала из дома и несколько дней не ела, а может, все еще испытывает ужас от пережитого. Взгляд у нее был именно такой. Но бродяжки не такие. Они не могут быть детьми. Они даже не люди.

— Ты Нест Фримарк? — спросила она детским, тихим голоском.

— Да, — отвечала Нест, рискнув бросить быстрый взгляд на Пика. Лесовик что было сил нахмурил лоб и сгорбился у нее на плече в боевой позе. До Нест вдруг дошло: да он же пытается защитить!

— Меня зовут Ариэль, — сказала бродяжка. — У меня к тебе послание от Госпожи.