Стояла поздняя осень, было довольно холодно. Хмурник поежился.

- Зима на носу, - проговорил он, глядя на скалистое побережье. - Лично я предпочел бы провести ее поближе к дому. Слушай, а может, когда ты покончишь со своим колдуном, мы двинем в Джадмар или в какой-нибудь другой крупный вилмиранский город? От тепла и на душе веселее...

Элрик промолчал. Он пристально вглядывался в темноту; казалось, принц всматривается в собственную душу - и не видит там ничего хорошего.

Хмурник вздохнул, плотнее запахнулся в плащ и потер руки, которые уже начали стынуть. Он давно привык к тому, что временами на Элрика, что называется, находит, однако всякий раз слегка обижался на молчание друга. С берега донесся хриплый крик ночной птицы. Луна, выглянув из-за облаков, осветила бледное лицо Элрика, на котором, точно уголья преисподней, сверкали алые глаза.

Киль шлюпки прошуршал по прибрежной гальке. Кони, почуяв сушу, заволновались, и хозяевам снова пришлось их успокаивать. Между тем двое матросов спрыгнули в ледяную воду и подтянули лодку ближе к берегу.

- Капитан сказал, что вы, милорд, заплатите, когда мы окажемся на побережье, - произнес третий, стараясь не смотреть Элрику в глаза.

Принц хмыкнул, сунул руку под плащ и достал самоцвет, блеск которого словно разогнал ночную тьму. Матрос восхищенно присвистнул.

- Клянусь Ксиомбарг, я никогда в жизни не видел такого камня!

Элрик свел на песок коня. Хмурник, бормоча что-то себе под нос и озадаченно качая головой, торопливо последовал его примеру. Безмерно довольные матросы забрались в шлюпку, и та вскоре растаяла во мраке.

- Да за этот камень мы могли купить сотню кораблей! - не выдержал Хмурник.

- Ну и что? - Элрик вставил ногу в стремя, вскочил в седло и направил коня к утесу, что выглядел чуть более пологим, чем остальные. - Кажется, я различаю тропинку.