— Все так же. По переписке. Бандеролями.
Вот, в частности, письмо от некоего Чижова, который прислал ему вместе с письмом и большую партию серебряных монет:
«...Мои монеты отличной сохранности. Они мне достались от двух моих учеников. Эти лоботрясы окончили 10 классов. В институт не поступили, их призвали в армию. Для проводов нужны были деньги. Денег нет, а выпить, естественно, хочется. Они знали, что я коллекционер, и принесли все монеты, которые я купил у них, теперь их надо реализовать...»
Сколько же откровенного цинизма в этом отрывке из послания так называемого учителя, который ради собственной наживы готов обобрать, втянуть в грязные махинации своих же учеников.
Этот учитель из Днепропетровска действительно развил бурную деятельность по спекуляции валютой. Нужно срочно произвести обыск. И вот следователь Павленко уже в Днепропетровске.
При обыске у Чижова было изъято свыше четырех тысяч монет. Из них более половины серебряных — двадцать семь килограммов, — это ни много ни мало двадцать семь тысяч рублей. Кроме того, несколько сот старинных орденов и медалей, выполненных из драгоценных металлов: золота, платины, серебра, а также двадцать семь золотых монет стоимостью две тысячи рублей.
Обыск был закончен, но Петр Артемьевич не спешил уходить. Он оценивал результаты обыска, сравнивал их с теми многочисленными валютными операциями, которыми ворочал Чижов, прикидывал, и получалось, что концы с концами не сходились. Следователь решил провести обыск и во дворе. Весь многолетний опыт работы в органах советской прокуратуры убеждал Петра Артемьевича в том, что торопиться не следует.
Вместе с работниками милиции Павленко произвел обыск в сараях.
— Применим металлоискатель, предложил он своим товарищам. И действительно, едва прошли с металлоискателем первые несколько метров, как раздалось характерное «бип-бип».
— Копайте здесь, — указал следователь.
Лопата одного из помощников следователя вскоре ударилась о какой-то твердый предмет. Примерно с глубины сорока сантиметров была извлечена металлическая труба.