Он никогда не запирал дверь. "Кто-то решил меня ограбить? Отлично. Значит, этот хлам им нужен больше, чем мне". Люди стекались в квартиру Дэнсера в любое время дня и ночи.

Я отрастил длинные волосы. Мы провели лето вместе, Дэнсер, Лиза и я, хохоча, играя на гитаре, занимаясь любовью, сочиняя глупейшие поэмы и ещё более дурацкие песни, экспериментируя с наркотой. Именно в том году ЛСД вырвался на сцену, расцвёл и засиял почище подсолнуха. Тогда люди ещё не боялись этого странного и прекрасного мира на другой стороне реальности. Это было лучшее время для жизни. Я знал, что на самом деле Лиза любит Дэнсера, а не меня, но в те дни мы дышали воздухом свободной любви, она была в нем всюду, как пыльца маков. Так что, это было не важно. Не очень важно, по крайней мере.

Примечания к "Лекциям о путешествиях во времени" (продолжение):

Приняв за основу, что всё пространство наполнено бесконечной плотности морем частиц с отрицательной энергией, Дирак пошёл дальше. Он задался вопросом: что если мы, в своей вселенной частиц с положительной энергией, можем взаимодействовать с этим морем энергии отрицательной? Что случиться, скажем, если вы добавите электрону достаточную энергию, чтобы вырвать его из моря отрицательной энергии? Две вещи. Во-первых, вы сможете создать электрон, по-видимому, пребывающий в нигде. Во-вторых, вы сможете проникнуть в замочную скважину этого "моря". Эта скважина, осознал Дирак, будет взаимодействовать с другими частицами так, будто она сама – частица. Частица в точности такая же, как электрон, за одним исключением – у неё будет противоположный заряд. Но если скважина случайно встретится с электроном, он провалится в море Дирака, аннигилируя и себя и скважину в яркой вспышке энергии. В конечном счёте, скважину в море Дирака назвали "позитроном". Когда двумя годами спустя Андерсон обнаружил позитрон, что подтвердило теорию Дирака, это было почти как эффект от удара разряда тока.