Холм стал усадьбой, засаженной виноградом и оливковыми деревьями. Я спрятал индуктивные катушки за камнями и спустился по дороге. Далеко я не ушел. Через пять минут ходьбы я столкнулся с группой людей. Темноволосые, темнокожие, они носили чистые белые туники. Римляне? Евреи? Египтяне? Откуда я знал? Они заговорили со мной, но я не понял ни слова. Затем двое из них схватили меня, а третий обыскал. Что они делают, грабят меня, ищут деньги? Или это римляне, им нужно что-то вроде удостоверения личности? Только сейчас дошло, насколько я был наивен, думаю, что, если смогу найти подходящую одежду, сумею в ней как-то смешаться с толпой. Ничего не обнаружив, тот из них, кто обыскивал меня тщательно и методично, ударил меня. Затем он ткнул меня лицом в грязь. Пока двое других прижимали меня к земле, он обнажил кинжал и резанул по сухожилиям сзади каждой ноги. Мне кажется, они еще были милосердны. Они оставили мне жизнь. Смеясь и разговаривая друг с другом на непонятном мне языке, они ушли.

Ноги стали бесполезны. Одна из рук – сломана. Чтобы вскарабкаться обратно на холм, подтягиваясь единственной уцелевшей рукой, я потратил четыре часа. По дороге проходили какие-то люди, но они намеренно не замечали меня. Когда я наконец добрался до укрытия, вытащить катушки Ренцеля и намотать их вокруг, оказалось невероятным мучением. Когда я нажимал ввод на клавиатуре, я уже начал волнами терять сознание. Наконец я справился и смог переместиться. Рябь из моря Дирака стеклась воедино, и я оказался в своей комнате отеля в Санта-Круз. Перекрытия уже начали рушиться там, где балки подгорели. Пожарная тревога пронзительно визжала и завывала, но бежать было некуда. Комнату наполнял плотный едкий дым. Пытаясь не дышать, я набил код на клавиатуре – куда-нибудь, куда угодно лишь бы отсюда. Я оказался в той же комнате отеля за пять дней до этого. Жадно вздохнул. Женщина в кровати завизжала и попыталась прикрыться.